Раввин Цви Пинский о том, какие способы почтить память умерших существуют в еврейской традиции.

— Рав Цви, в иудаизме традиции поминовения — это только память о прошлом или продолжение связи с ушедшими близкими?
— Иудаизм учит: когда человек умирает, он не исчезает полностью. Да, тело завершает свою роль в этом мире — и оно имеет огромное значение, именно поэтому в еврейской традиции существует именно погребение, а не кремация. Однако жизнь души на этом не заканчивается; она уже не находится с нами так, как прежде, но продолжает свой путь в духовной реальности, которую мы называем «олам а-ба», грядущий мир. И когда мы исполняем заповеди, делаем добрые дела, изучаем Тору, читаем кадиш, это не только способ помнить – это то, что действительно помогает душе на новом этапе. Особенно важно это имеет в первый год после ухода человека. Поэтому молитву кадиш читают 11 месяцев.

Мы привыкли воспринимать себя через соединение души и тела. Однако иудаизм говорит – и современному человеку непросто это понять – что у души есть собственная жизнь. После ухода из физического мира душа уже не может исполнять заповеди. Но добрые дела и молитвы живых людей становятся заслугой ушедшего – как будто бы он сам продолжает совершать их через нас.

«Мы не просто вспоминаем — мы остаемся в связи»

— А что традиции поминовения дают нам, живым?
— Есть понятное общечеловеческое представление: ушедший был нам дорог, мы его помним. Это важно и естественно. Но еврейская традиция предлагает нечто большее. Она говорит: связь не оборвалась окончательно. Ты не просто погружен в ностальгию – ты продолжаешь делать для этого человека что-то настоящее. Это не буквальное общение, конечно. Не переписка в мессенджере. Но это глубокая духовная связь.

В этом и смысл понятия «илуй нешама» — «поднятие души». Когда в этом мире в память об ушедшем человеке совершают мицву, дают цдаку, это приносит его душе благо. А высшее благо для души – приближение к Творцу.  И все совершаемые в память о человеке добрые дела помогают ему стать ближе к Источнику света.

Почему траур в иудаизме ограничен по времени

— Получается, мы не можем полностью «отпустить» человека?
— На каком-то уровне — да, не можем… Есть известная майса о Бааль Шем Тове. У одной богатой пары не было детей. В конце жизни они пожертвовали все свое состояние на создание хедера и ешивы, чтобы еврейские дети могли учить Тору. И жители города в благодарность называли своих детей именами этой пары. Это уже не просто память. Это продолжение жизни через добро, которое осталось после человека.

Поэтому в еврейской традиции почтить память – это пожертвовать синагоге свиток Торы, книги, столы и стулья, поддержать общинный проект. Человека уже нет в этом мире, но благодаря ему кто-то продолжает учиться, молиться, жить еврейской жизнью.

Но при этом Галаха реалистична: нельзя навсегда оставаться в скорби. Траур имеет границы: семь дней, тридцать дней, год — а затем остается йорцайт, день памяти раз в году. Есть время для боли — и есть момент, когда нужно снова повернуться к жизни.

Получается, мы живем сразу в двух направлениях: продолжаем связь с ушедшими, но идем вперед.

«Первое — не кремировать»

— Какие способы почтить память существуют в иудаизме?
— Прежде всего — запрет кремировать. Даже если такова была предсмертная просьба близкого человека. Кремация противоречит самой идее продолжения жизни души и уважения к телу.

Дальше — поминальная молитва кадиш. Это основа, обязанность. Если нет возможности читать кадиш самому, можно заказать его чтение в синагоге. 

И, как мы уже говорили, есть традиционные вехи памяти: семь дней, тридцать дней, одиннадцать месяцев, ежегодный йорцайт, когда зажигают нер нешама – поминальную свечу.

А дальше – все зависит от того, что вам самому ближе. Кто-то помогает бедным, кто-то поддерживает синагогу, ешиву. Главное — чтобы это было связано с мицвой, с продолжением еврейской жизни.

Публичность или тайна?

— Важно ли посвящать пожертвование памяти близкого человека открыто и публично?
— Здесь нет одной универсальной формулы. Можно жертвовать «ле илуй нешама» тайно — и это очень высокая форма цдаки. Но и публичная память не является чем-то нескромным. Более того, иногда публичность увеличивает количество добрых дел. Другие видят – и берут пример. Мне кажется, тут важно принимать во внимание и то, каким человеком был умерший: публичным – или скромным, стремящимся к приватности.  

«Все, что укрепляет еврейскую жизнь, — тоже илуй нешама»

— Сегодня люди ищут новые формы памяти: сажают деревья, оборудуют садики, устанавливают скамейки… Много примеров этому мы видим в Израиле. 

— Это очень понятное человеческое желание – сохранить память о близких. После 7 октября многие хотят, чтобы помнили их сыновей, дочерей, родных, солдат. С точки зрения еврейской традиции, способам, связанным с заповедями, Торой, помощью еврейской общине, отдается приоритет. Но и другие формы памяти, безусловно, важны.  

 — А поминовение в еврейском календаре?
— Как и все, что помогает еврейской жизни, делает сильнее связь людей с традицией – поминовение в издаваемом синагогой календаре тоже может считаться «илуй нешама».

Заказать поминовение в календаре на 2027 год

«Прийти в синагогу и спросить»

— С чего начать человеку, который хочет почтить память близкого, но не знает как?
— С Кадиша, с молитвы в йорцайт - еврейскую годовщину смерти. 
А можно просто прийти в синагогу и спросить, чем помочь.  Пусть даже это будет небольшое пожертвование, маленькое доброе дело. Потому что в еврейской традиции память — это не только взгляд назад. Это продолжение связи через добрые дела.