Сегодня шива – семь дней после похорон профессора Брановера, светлой памяти. О его значении для русскоязычного еврейства рассказывает рав Михаэль Кориц, сотрудничавший с ним на протяжении 15 лет.

Начало русскоязычного еврейского книгоиздания

Когда говорят о профессоре Йирмиягу Брановере, часто вспоминают его как ученого, физика, общественного деятеля. Но для русскоязычного еврейства его значение гораздо шире. Это была целая эпоха. На мой взгляд, одна из его главных заслуг — то, что именно с него началось современное еврейское книгоиздание на русском языке. В начале 1970-х годов появился сокращенный «Кицур Шулхан Арух» в переводе на русский — фактически первая попытка собрать и изложить еврейский закон для русскоязычного читателя. Издание распространялось еще полулегально, но именно с этого началось огромное движение, продолжавшееся потом десятилетиями.

Позднее появились журнал «Возрождение», переводы «Кузари», «Тании», других фундаментальных текстов. И очень важно, что Брановер с самого начала ставил высокую интеллектуальную планку. Тогда существовало немало религиозной литературы для новых репатриантов, но часто она была поверхностной, упрощенной. Брановер хотел другого уровня — текстов, обращенных к человеку с серьезным образованием и навыком чтения.

Связь с Ребе

В Брановере меня всегда поражало качество, которого я почти ни у кого больше не встречал: он действительно строил свою жизнь в полном соответствии с указаниями Любавичского Ребе. Он постоянно советовался с ним по самым разным вопросам и потом действовал в соответствии с полученными ответами. Для человека его склада — ученого, латышского еврея, очень рационального и внутренне независимого — такая степень хасидской преданности была необычной. Помню, раввин Адин Штейнзальц говорил, что Брановер вообще не был похож на типичных представителей движения баалей тшува того времени. И в этом тоже проявлялась особая роль Ребе — умение очень точно видеть предназначение человека и поручать ему именно ту задачу, которую он способен выполнить.
Мне кажется, выбор Брановера как одного из главных проводников влияния на русскоязычное еврейство был принципиальным. Через него Ребе задал очень важный вектор: еврейство не должно противопоставляться образованию и интеллектуальной жизни.

Проф. Брановер (в центре) на встрече с Ребе. 1988. Источник: JemPhotos

Еврейство и интеллектуальная среда

В советской среде долго существовало ощущение, что еврейская традиция — это что-то музейное, связанное с прошлым, с ностальгией, но не с современной интеллектуальной жизнью. Брановер многое изменил. Он сумел создать пространство, где образованный человек чувствовал себя в мире Торы естественно и органично. Более того — где высокий уровень общего образования воспринимался не как препятствие, а как ценность. Это ощущалось и в людях, которых он собирал вокруг себя, и в проектах, которые он создавал.

Колель «Шамир»

В начале 1980-х годов мы с друзьями пришли к Брановеру с идеей открыть в Иерусалиме полноценный колель для русскоязычных евреев. Он прекрасно понимал, насколько это тяжелый проект. Постоянное учебное заведение требует огромных вложений сил и средств, но при этом почти незаметно внешне. Это не яркое событие, после которого можно отчитаться и двигаться дальше. Сначала он не хотел браться за это. Но затем написал Ребе, получил благословение — и взял ответственность на себя.
Так появился колель «Шамир», позже ставший основой «Мерказ Гутник». Это была огромная заслуга Брановера.

Для многих из нас то, что происходило там, стало определяющим опытом. Это было настоящее интеллектуальное сообщество людей, живущих Торой. Людей, готовых часами углубляться в текст, не спешить, искать понимание.

Проф. Брановер получает доллар от Ребе. 1990. Источник: JemPhotos

Подготовка к большой алие

Очень важной оказалась и другая сторона его деятельности. Когда Ребе начал говорить о грядущей большой алие из СССР, многие относились к этому скептически. С началом эпохи Горбачева казалось, что положение евреев в Советском Союзе будет только ухудшаться. Но Брановер воспринял эти слова совершенно серьезно. Он участвовал в подготовке инфраструктуры для будущих репатриантов: помогал создавать религиозную и образовательную среду, налаживал связи, организовывал пересылку книг и кошерных продуктов в СССР, поддерживал уроки и учебные программы для тех, кто только начинал знакомство с еврейством. Все 1980-е годы через него проходила огромная работа помощи советским евреям.

Перевод Рамбама

Для Брановера было очень важно, чтобы на русском языке появлялись серьезные еврейские тексты хорошего уровня. И я хорошо помню историю с переводом Рамбама. Это было после того, как Ребе выступил с инициативой ежедневного изучения Рамбама. Тогда Брановеру пришла идея: к дню рождения Ребе нужно издать первый полноценный русский перевод. Старые переводы существовали, но они были очень слабые — часто калька с английского, без настоящего языка. 
Он обратился к Михаэлю Шнейдеру, понимая, что это человек огромных интеллектуальных сил. И Шнейдер тогда буквально дневал и ночевал над этим переводом. Вместе с Борисом Камяновым они вложили в эту работу колоссальные усилия. Так появился первый серьезный русскоязычный сборник глав из «Мишне Тора».  

Проф. Брановер (слева) и р. Михаэль Кориц (в центре) на встрече с Ребе. 1988. Источник: JemPhotos

Личное влияние

Для меня особенно важным осталось одно из указаний Ребе, которое Брановер передал ученикам колеля.Ребе говорил: даже тот, кто только начал учиться, должен писать собственные хидушим, размышления, что-то свое в Торе. Не быть только пассивным слушателем.Для меня это стало очень важным внутренним принципом и во многом сформировало мой подход к изучению Торы.
И в этом тоже был Брановер — человек, который не просто создавал организации или проекты, а передавал людям ощущение личной ответственности и личного участия в еврейской жизни.