Сегодня шлошим – 30 дней после похорон Михаила Либкина, директора московского отделения школы ОРТ. Ему было 42 года. Он был значимой фигурой для еврейского сообщества России. К памятной дате его коллеги из ОРТ подготовили подборку воспоминаний и фотографий. 

25 марта года не стало Михаила Либкина. Ему было всего 42. В это по-прежнему невозможно поверить. Чат «Памяти Миши Либкина», созданный близкими в первые часы после известия, за сутки собрал тысячу подписчиков и продолжает расти. В соцсетях, в письмах, в шепоте на Востряковском кладбище и в онлайн-трансляциях, где прощались люди из разных стран, звучит одно: боль, растерянность и тихая благодарность. Миша объединил людей даже тогда, когда сам ушел.

В интервью 2019 года он сказал фразу, которая теперь звучит как ключ к его жизни: «В первую очередь я – человек. И, мне кажется, неплохой. В разных обстоятельствах, оставаясь Мишей Либкиным, я играю разные роли, которые одинаково важны».

Он не выбирал одну маску. Был директором российского ОРТ, волонтером и со-организатором Лимуда и московского еврейского кинофестиваля, мужем и отцом, технарем и гуманитарием, архивариусом и архитектором будущего. И в каждой роли оставался собой: тихим, внимательным, по-настоящему живым.

Миссия без пафоса

Для многих Миша стал синонимом ОРТ в России. 

Когда организацию нужно было не просто поддерживать, а оживлять, он взял на себя нелегкую миссию директора и амбассадора ОРТ. За сухой должностью стояло то, что он называл ценностным стержнем. «Наша амбиция – быть министерством образования еврейского народа», — говорил Миша, вспоминая одного из основателей ОРТ Николая Бакста, который верил, что «у нас есть бедный народ наш, надо давать ему самое лучшее образование, другого способа выжить нет».

Миша шел тем же путем. STEAM-технологии в светских еврейских школах, Лимуд, где собирались люди самых разных национальностей, поиск забытых архивов: он находил адрес московского представительства ОРТ до 1938 года (теперь там вход в метро «Охотный ряд»), обнаруживал связи с семьей Шнеерсонов, мечтал к юбилею организации сделать «что-то очень крутое». И делал. Без громких слов, но с невероятной внутренней ответственностью.

«Мне сложно просить. Особенно для себя»

Миша помогал. Не ради отчетов, не ради благодарности, а потому что иначе не мог.
«Мне очень несложно отдавать. Почти всегда делаю то, что меня просят. Но мне сложно просить. Особенно для себя», — признавался он.

Положить старенького родственника в больницу? Миша. Не дают визу? Миша. Устроить ребенка в школу? Миша. Как написал в чате «Памяти Миши Либкина»  Марк Розин, «Миша был праведником. Праведники не принадлежат кому-то одному — они принадлежат всем». Александр Асмолов, президент ОРТ в России добавлял: «Миша – это не разговор о любви к детям, а сама любовь». Он не читал лекций о добре. Он просто был им. Скромным, переживающим, созидающим.

«Я тяжело с вещами расстаюсь. Это тоже мешает жить. И очень сильно привязываюсь к людям», — говорил Миша о себе. Эта привязанность стала его силой. Он соединял, поддерживал, слушал. И делал это так естественно, что люди часто даже не понимали, как именно он помог.

Отец, муж, друг

Дома он был просто Мишей. Мужем Ани, папой Хаи, Яши и Гени. Его подход к отцовству был лишен назидательности: «Я боюсь слова „воспитание“. Мы просто живем, растем и развиваемся вместе. Мы не подвергаем детей никакому насилию». Никакого крика. Никакого давления. Только терпение и принятие другого человека, даже если ему два года.

«Я очень надеюсь, что наши дети вырастут счастливыми. Это, наверное, самое главное».

Он учился у своих детей демократичности, а у жизни – умению уступать. «Если не знаю, что делать в какой-то конкретной ситуации, я спрашиваю у Ани. Она большой молодец в этом вопросе», — говорил он с тихой гордостью. А еще признавался: «Если бы вы с детьми отправились на необитаемый остров, что бы с собой взяли? — Жену бы взял с собой! Она соберет все, что надо. Уверен абсолютно. А можно я туда не поеду? Не хочу на необитаемый остров! Я там не выживу!»

Свет, который не гаснет

Он ушел очень рано, всего в 42 года. Но оставил после себя не пустоту, а сеть. Сеть школ, массу проектов, нескончаемый поток воспоминаний. В одном из тысяч постов, которые пишут те, кто знал его, звучат слова, ставшие эпиграфом к его памяти: «Самые светлые люди уходят раньше, чтобы нам не хватало этого света и мы искали его в своей душе».

Миша Либкин не оставил манифестов. Он оставил дела. И слова, которые теперь звучат как тихое завещание: «Мне нужен социум. Я не смогу жить без людей. Мне нравится разговаривать с людьми, нравится узнавать истории».
Мы продолжаем эти истории. Продолжаем его дело. Ищем свет внутри себя — как он учил, даже не зная, что учит. Просто живя.
Спасибо, Миша. Ты был одним из самых светлых и добрых людей, которых мы знали. И ты остался.

В тексте использовались материалы чата «Памяти Миши Либкина» и интервью Миши Либкина:
«Системой ОРТ Россия может гордиться» (Еврейский журнал, 19 мая 2020 г.) 
«Я посчитал важным узнать, что случилось с Яковом Цегельницким и восстановить память о нем» (Вести образования, 22 февраля 2023) 
«Мессенджер вместо свахи» (Еврейский журнал, июнь 2020г.)  
«Свет внутри. Памяти Миши Либкина» (Вести образования, 2 апреля 2026)