23 сентября 2017 / 3 тишрея 5778

Пост Гедальи 24 сентября. Йом Кипур 30 сентября

17.02.2016

Лейба Иосфин, кантор Малой Синагоги

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияОткрываем серию публикаций, посвященных деятелям петербургской Синагоги. Нашу первую статью мы посвятим Арье-Лейбу Иосфину, прихожанину Малой Синагоги, посещавшему ее более 70 лет.

Р. Арье-Лейб Иосфин родился в хасидской семье в Невеле, имел раввинскую степень и диплом шойхета. Приехав в 1935 году в Ленинград, он начал ходить в Малую Синагогу – и ходил более 70 лет, до самой смерти. По воспоминаниям шамеса Малой Синагоги реб Зуси Гуревича, в 90-е годы реб Лейба почти ослеп, но помнил всю Тору наизусть. Если при чтении свитка делали ошибки, он – по памяти! – делал замечания чтецу. Молился реб Лейба очень медленно, а если его поторапливали, объяснял: «Не могу я быстрее!». Во время молитвы он иногда плакал…

Воспоминания р. Арье-Лейба Иосфина

Приводим подборку воспоминаний самого р. Арье-Лейба Иосфина – их записала спустя несколько лет после его смерти его внучатая племянница Элишева Яновская (в девичестве Иосфина).

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияР. Арье-Лейб Иосфин

Я родился в 1919 году в Невеле. В то время из 45 тыс. человек населения Невеля примерно 25 тыс. были евреями. Еврейского квартала как такового не было, евреи жили по всему городу. Был еврейский театр, где играли на идише в основном пьесы по Шолом-Алейхему, еврейский клуб на щетинной фабрике. До 1928 г. в городе было 17 синагог, каждая – с вайбершулом (женским отделением) наверху. В основном они были построены богачами – хозяевами. После войны осталось всего две синагоги – часть из них снесли, часть переоборудовали в госучреждения, военкомат, цех и т.п.

Синагоги располагались в основном в центре города, большое старинное еврейское кладбище с генизой и домом омовения находилось за городом, километрах в десяти.

Похоронами занималась хевра кадиша (похоронное братство), в основном состоявшая из пожилых людей и стариков. У братства были 2 лошади и катафалк. Тахрихин (саваны) хевра кадиша заказывала и оплачивала за счет пожертвований.

При каждой синагоге была своя община. С 28-29 гг, с началом гонений на религию, народ начал уезжать (в основном в Москву и Ленинград). До 1925 года в Невеле была любавичская иешива, я знал людей, которые в ней учились. Потом ешиботники начали уезжать в Витебск, в тамошнюю Любавичскую общину.

В Невеле было два раввина – хасидский и миснагид из Витебской области – Коган и Альтшуллер. Шойхетов было несколько, они делали любую шхиту.

Был у нас сойфер, писавший мезузы, а футляры к ним делали местные жестянщики.

Мой отец учился в свое время два года на моэля в Любавичах, а после женитьбы – в Витебске на шойхета. Его приглашали делать брис даже в села километров за 50 от Невеля и дальше.

Мама была родом из местечка Ляды, где похоронен рэбе Цемах Цедек. Меня назвали в честь деда с материнской стороны.

Канторами в местечке были местные религиозные евреи, в том числе мой отец, которого на осенние праздники даже специально приглашали в соседние местечки.

Нелегальные хедеры существовали в Невеле до 1935 года. Одним из меламедов был Пайкин. Наш отец специально нанял меламеда, с которым мы, мальчики, занимались дома (в семье было 11 детей, на моей памяти в живых осталось восьмеро). Меламед обучал нас Хумешу, Геморе, Мишне (до восьми лет я занимался самостоятельно, знал наизусть все молитвы, читать научился тоже сам, лет в пять).

Меламед заставлял нас читать текст, разъяснял его и переводил на идиш. Учились мы помногу, заучивали наизусть большие куски текста, а меламед проверял нас.

Кроме меламеда, с нами занимался и отец. Он был шойхетом, моэлем и хазаном, причем хазанить его приглашали по праздникам и в соседние местечки. Для этого мы вставали в 2 часа ночи и занимались с ним до утренней молитвы, после которой приходил уже меламед. За ошибки оба нас наказывали: меламед больно драл за уши, а отец порол вожжой. Однажды мой брат из озорства приклеил задремавшего старенького меламеда к стулу. Вернувшийся домой отец освободил несчастного и выпорол всех мальчиков – чтобы никому не было обидно.

Все мальчики носили дома кипы (в школе нас заставляли их снимать), лет с четырех – и талескотны. Цицес изготовляли дома сами.

С девочками занимались меньше: их учили чтению и повседневным молитвам. Иногда с ними занимался меламед, но в основном – мама.

Родители читали по-русски, но русских книг дома не было. Из книг на идише помню Шолом-Алейхема (читала его в основном мама), у отца были книги религиозного содержания – Талмуд, сидуры.

Как и другие дети из религиозных невельских семей, по субботам я не ходил в школу (в Невеле была еврейская десятилетка, но я учился в обычной школе). За это меня постоянно из нее исключали, так что в начальной школе я учился в среднем 2 недели за весь учебный год.

На своей бар-мицве я прочитал дрошу, за которую меня хвалили.

В 17 лет я окончил школу и уехал в Ленинград, чтобы продолжить учебу, поступил в Финансово-экономический институт, отучился в нем 4 года. Жил в Ленинграде у невельских родственников. Мы соблюдали кашрут, по субботам я пешком ходил в синагогу, иногда – в частные миньяны (на Коломенской, дом 5, в Свечном, на Лиговке).

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияР. Арье-Лейб Иосфин с братьями

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияР. Арье-Лейб Иосфин с братьями и сестрой

Моя жена Соня – тоже уроженка Невеля (в Ленинград переехала с семьей в возрасте двух лет). Мы познакомились в 1957 году, в том же году раввин Бэрл Медалье (его отец был в свое время раввином в Витебске) поставил нам хупу, он же писал нашу ктубу. Из Невеля к свадьбе прислали огромную халу. Хупу мы ставили дома, потом расписались в ЗАГСе.

Дети, дочь Алла и сын Иосиф названы, по обычаю, в честь покойных родственников. Иосиф – в честь моего отца, убитого фашистами во время войны в местечке Голубая Дача; отец и мать отказались сесть на подводу и бежать из местечка, поскольку наступила Суббота и были расстреляны вместе с другими невельскими евреями.

Сыну делал обрезание у нас на дому моэл Геля Генштейн, имена детей объявляли в синагоге.

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияВоспоминания Софьи Львовны Иосфиной, вдовы р. Арье-Лейба Иосфина

Вся его семья была религиозной. Он тоже соблюдал все традиции, на все праздники был в синагоге, даже р. Певзнер оставлял его ночевать, потому что жили далеко.

Мы познакомились с мужем через Синагогу.

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияУже когда с ним познакомилась, он был инвалид по зрению. Видимо, блокада на нем сказалась.

Работал он в специальной организации – на комбинате для слепых и слабовидящих. Кажется, номер 5. Свободное время проводил в общине, в синагоге.

Дома вся религиозная часть была на нем. Перед шабатом, если он просил, я зажигала свечку. Мясо он покупал сам в Синагоге. Я по возможности соблюдала, но не до конца. В Синагоге я бывала редко, но иногда он меня туда брал.

Он очень любил заниматься детьми. Расстраивался из-за сына – тот сильно пил. И умер в 37 лет…

Евреи Ленинграда Лейб Иосфин воспоминанияСписок Софьи Львовны для чтения поминальной молитвы в йорцайт – годовщину смерти близких…

Записала Елена Слабковская


Вспоминает Элишева Яновская, внучатая племянница р. Арье-Лейба Иосфина

Собственно, само наше знакомство с дядей Левой, братом моего деда Исроэла Иосфина, произошло в раннем детстве, но более или менее тесно общаться мы начали лет 20 с лишним назад, когда я, тогда уже студентка Еврейского университета, зачастила в Малую синагогу, где молились он и его старший брат Зяма и где дядя Лева много лет подряд был хазаном.

Обычно мы с ним общались в перерывах между субботними и праздничными молитвами. Кашрут дядя Лева соблюдал истово, с уклоном в хасидский мистицизм. Отказывался есть мясо животного, забитого разведенным резником («Дядя Лева, он же с женой развелся, а не с коровой!» – увещевала я его. Но ответом была лишь загадочная улыбка). В России доверял только шхите Изи Когана. Как-то, помню, привезла ему из Москвы Изин подарок – и всю дорогу соседи по купе косились на подозрительныйокровавленный сверток. Гостя у родни в Израиле, он поначалу не ел мяса – ведь местных шойхетов он не знал лично. Всю жизнь сам делал себе цицит – как и его легендарный отец. Уже в старости, обладая далеко не богатырским здоровьем, соблюдал посты (опасаясь за здоровье мужа, тетя Соня всякий раз в Йом Киппур сопровождала его в синагогу).

Нашего сына, родившегося в Иерусалиме 4 года назад, мы назвали Арье Зээвом – в честь двоюродного прадеда и Зээва Жаботинского.

Фотографии из архива Софьи Львовны Иосфиной


Обращаемся к тем, кто лично знал р. Лейбу Иосфина. Если у вас есть воспоминания о нем, фотографии, поделитесь с нами, и мы с удовольствием дополним ими эту публикацию! Пишите нам на editor@jeps.ru или в комментариях к этой статье.



Вконтакте
Facebook

Все
В Петербурге
В мире
20 сентября 2017
19 сентября 2017
14 сентября 2017
18 августа 2017
10 апреля 2017
07 апреля 2017
06 апреля 2017
24 февраля 2017
23 февраля 2017
15 февраля 2017
25 декабря 2016
21 декабря 2016
16 декабря 2016
04 ноября 2016
27 сентября 2016
23 сентября 2016
18 апреля 2016
10 марта 2016
23 февраля 2016
15 февраля 2016
05 февраля 2016
21 января 2016
11 января 2016
06 января 2016
04 января 2016
23 ноября 2015
18 ноября 2015
31 октября 2015
26 октября 2015
09 сентября 2015
26 августа 2015
24 июля 2015
29 мая 2015
30 апреля 2015
24 апреля 2015
15 апреля 2015
14 апреля 2015
25 марта 2015
24 марта 2015
27 февраля 2015
25 февраля 2015
18 февраля 2015
09 февраля 2015
26 января 2015
20 января 2015
25 декабря 2014
11 декабря 2014
09 декабря 2014
01 декабря 2014
17 ноября 2014
06 ноября 2014
30 октября 2014
15 октября 2014
11 сентября 2014
08 сентября 2014
05 сентября 2014
04 сентября 2014
22 августа 2014
21 августа 2014
13 августа 2014
12 августа 2014
08 августа 2014
12 июня 2014
14 апреля 2014
11 ноября 2011