День еврейской книги 2017

28 апреля 2017 / 2 ияра 5777

29.12.2015

«Меня интересовали переломные моменты…»

На днях исполнилось 80 лет Якову Гордину, одной из самых ярких личностей в культурном мире постсоветского Петербурга. Мы встретились с Яковом Яков Гордин редактор журнала «Звезда» 80 лет юбилейное интервьюАркадьевичем и побеседовали с ним о его творческом пути, о прошлом и настоящем.

– Яков Аркадьевич, кем вы себя считаете – писателем, пишущим на исторические темы, или ученым, использующим свободную литературную форму? И если ученым, то каким – литературоведом или историком?

– Точно не литературоведом… Я бы сказал так: я литератор, использующий инструментарий профессионального историка. Я делаю все то, что делают академические ученые: работаю в архивах, критически подхожу к источникам. Но когда я пишу, я не всегда пользуюсь, например, строгой системой ссылок. Для ученого это обязательно. А я могу писать по-разному: и в более строгой форме, и в более беллетризированной.

– Вы происходите из большой семьи писателей, историков, литературоведов…

– Первый предок-литератор, которого я знаю – Антон Моисеевич Ивантер (его все звали так – настоящего, еврейского имени я не знаю). Он был преподавателем русской словесности в частной еврейской гимназии в Вильно и законоучителем для еврейских детей в казенной гимназии. Сохранилась его фотография в мундире. Он перевел на русский роман Авраама Мапу «Сионская любовь». Его дочь, моя бабушка Мария Антоновна, переехала в Псков и там вышла замуж за Моисея Гавриловича Гордина, лесоторговца. Он был из Режицы, учился в хедере, бежал из дому, стал учеником лесничего и дальше уже работал по этой части. В Пскове Гордины дружили с местной еврейской интеллигенцией – Тыняновыми, Зильберами…

– В том числе с будущими писателями – Юрием Тыняновым, Вениамином Кавериным (Зильбером)?

– Да, один из моих дядь, Арнольд Моисеевич, учился вместе с Кавериным в гимназии. У моего отца было три старших брата, все они были очень революционно настроены, Арнольд и Владимир Моисеевичи потом, при Сталине, были арестованы как участники левой оппозиции, а третий брат, Александр Моисеевич, наоборот, сделал карьеру в Наркомфине … Что касается моих предков по матери, то мой дед, Яков Басин, был военным врачом и погиб в 1919 в Красной Армии. А мои родители закончили Ленинградский Педагогический институт имени Герцена. Мой отец, Аркадий Моисеевич Гордин, занимался русской литературой – Пушкиным, Крыловым, Грибоедовым. Он первым писал о жизни Пушкина в Михайловском – у него есть несколько книг на эту тему. Моя мама, Марианна Яковлевна Басина – автор популярных книг о Пушкине, Достоевском…

– Вы начинали в 1960-е годы, в блестящей плеяде ленинградских шестидесятников. Начинали как поэт…

– Да, я писал стихи и в юности ошибочно считал это своим главным делом. После армии, учась на филфаке ЛГУ, я посещал лито Глеба Семенова при Доме культуры Первой пятилетки. Еще до этого я познакомился с Виктором Соснорой, Александром Кушнером, а осенью 1957 – с Иосифом Бродским. В лито Семенова было много геологов, перебравшихся из его предыдущего, разогнанного литобъединения в Горном институте. В каком-то смысле это гармонировало с моими собственными занятиями – параллельно с учебой в университете я устроился на работу в НИИ Геологии Арктики, участвовал в экспедициях в Северную Якутию… Потом меня постепенно стали печатать – переводы с языков народов Крайнего Севера, статьи, рецензии. Работал я и для театра. У меня были пьесы «Мятеж безоружных» (о декабристах), «Вашу голову, император» (ее поставил ленинградский ТЮЗ)… Все это в шестидесятые годы. Потом был перерыв: в 1968 году я подписал письмо в защиту диссидентов Гинзбурга и Галанскова. Это была уже третья моя подпись под такими документами. Результат – «черный список», запрет всех публикаций и спектаклей на несколько лет.

– С чем связано Ваше обращение именно к русской истории? Это эскапизм, или, скажем, попытка что-то сказать о современности, пользуясь «эзоповым языком»? Ведь сама тема декабристов воспринималась тогда…

– Да, это была «диссидентская» тема. Что касается меня, то я хотел понять, почему события пошли так, а не иначе, откуда взялся тот советский мир, который окружал меня (и не нравился мне). Меня интересовали переломные моменты, когда делался какой-то драматический выбор. Начиная с дела царевича Алексея, с 1730 года, когда Россия могла стать не самодержавной, а конституционной монархией, а дальше – декабристы, разгон Учредительного собрания. Интересовала тема имперского сознания – она затронута в моей последней книге про Ермолова.

– Но тема одной из Ваших книг – «Три войны Бенито Хуареса» (во втором издании «Крестный путь победителей») – Мексика… Совсем далеко от наших проблем?

– Не так уж и далеко. Ведь у меня идет речь о реформах, которые происходили одновременно в России и Мексике. О том, могут ли реформы предотвратить войну. И о том, что запоздалые реформы, наоборот, могут ее спровоцировать. Мой герой – русский, попавший в Мексику в 1860-е годы – реальный персонаж. Он писал оттуда письма, я даже знал, в какой архивной единице хранения их искать. Но их там не оказалось, и мне пришлось сочинить их самому. И некоторых специалистов я ввел в заблуждение!

Эта книга, которую я люблю у себя больше всего, писалась для серии «Пламенные революционеры». Серия была создана в пропагандистских целях, но там были хорошие редакторы, и они привлекли настоящих писателей – Эйдельмана, Аксенова, Трифонова. Так что я оказался в отличной компании. Но позже я сильно расширил книгу, и она вышла в другом издательстве под названием «Крестный путь победителей».

– Вы уже скоро четверть века – соредактор журнала «Звезда». Как сочетается ваша писательская и редакторская работа?

– Трудно. Редактирование журнала отвлекает силы, тем более, что сейчас это – постоянные поиски денег. Особенно после того, как в прошлом году Министерство культуры перестало финансировать подписку на журналы для государственных библиотек. И все-таки это – важное дело, связанное и с моей исторической публицистикой. Сильная сторона нашего журнала – публикации дневников, мемуаров, писем. В том числе мемуаров участников войн, от наполеоновских до Второй Мировой. Например, недавно напечатаны воспоминания полковника Петра Горелика – сына синагогального кантора и друга поэтов круга ИФЛИ. Такие «сырые» исторические материалы интересны и для историка, и для широкого читателя. Они помогают понять прошлое на микроуровне…

Валерий Шубинский

Фото Галины Поповой



Вконтакте
Facebook

ЦЕНТР ИЗРАИЛЬСКОЙ МЕДИЦИНЫ Остеопат из Израиля Канцепольской
Все
В Петербурге
В мире
10 апреля 2017
07 апреля 2017
06 апреля 2017
24 февраля 2017
23 февраля 2017
15 февраля 2017
25 декабря 2016
21 декабря 2016
16 декабря 2016
04 ноября 2016
27 сентября 2016
23 сентября 2016
18 апреля 2016
10 марта 2016
23 февраля 2016
15 февраля 2016
05 февраля 2016
21 января 2016
11 января 2016
06 января 2016
04 января 2016
23 ноября 2015
18 ноября 2015
31 октября 2015
26 октября 2015
09 сентября 2015
26 августа 2015
24 июля 2015
29 мая 2015
30 апреля 2015
24 апреля 2015
15 апреля 2015
14 апреля 2015
25 марта 2015
24 марта 2015
27 февраля 2015
25 февраля 2015
18 февраля 2015
09 февраля 2015
26 января 2015
20 января 2015
25 декабря 2014
11 декабря 2014
09 декабря 2014
01 декабря 2014
17 ноября 2014
06 ноября 2014
30 октября 2014
15 октября 2014
11 сентября 2014
08 сентября 2014
05 сентября 2014
04 сентября 2014
22 августа 2014
21 августа 2014
13 августа 2014
12 августа 2014
08 августа 2014
12 июня 2014
14 апреля 2014
11 ноября 2011
Гостевой дом Архивный поиск