23 июня 2017 / 29 сивана 5777

25.12.2015

Константин Фам: «Когда я снимал ''Туфельки'', год смотрел только вниз»

Константин Фам – участник и призер множества отечественных и европейских кинофестивалей. Один из немногих режиссеров, снимающих на тему Холокоста. Он рассказывает «Эдену» о своем киноальманахе «Свидетели», большой семье, жизненных приоритетах и чудесах. Материал Константин Фам еврейский фильм интервью предоставлен журналом «Эден»

– Как вы пришли к созданию фильмов, были ли препятствия на этом пути?

– Стать режиссером я захотел в шестнадцать лет, когда учился в театральном училище, у меня ведь первое образование актерское. Но в то время в русском классическом театре с моей внешностью и фактурой делать было нечего. В юности я думал, что неважно, как выглядит Ромео, Гамлет или иной персонаж, важно, что ты несешь, что ты хочешь сказать посредством своего героя. Когда ты начинаешь работать на сцене - формируется твое личное мировоззрение, начинаешь понимать какой у тебя взгляд. Взгляд режиссера – это все-таки взгляд со стороны. Актер – существо, которое все надевает на себя, присваивает себе и начинает с этим жить, а режиссер - это всегда взгляд сверху, он над ситуацией. Когда происходили мои первые опыты на сцене, я понял, что мне интереснее дирижировать, чем исполнять. Придумывать систему взаимоотношений, картинку, мир. Когда мы начали первые постановки, этюды, пьесы, я осознал, что мне не интересен всего лишь один персонаж, я не могу присвоить себе его качества, мне интересно создавать новый мир. Это послужило отправной точкой для режиссуры.

Препятствия, конечно, были. В кино ведь нет права на ошибку. Нет возможности долго обучаться в процессе создания фильма. То как картина выглядит изначально, у нас в голове, и что мы видим в итоге на экране – большая разница. Для того чтобы прийти к какому-то произведению надо потренироваться. Это только со стороны кажется, что все так хорошо, «глянцево» и просто, но, конечно же, это совсем не так.

В кино нет ничего второстепенного – все в кадре. Очень многое зависит даже от обычной массовки. Кажется, что это неважный элемент, но любой недочет может оказаться трагедией – разрушить атмосферу и веру зрителя в происходящее. Кино – создание нового мира. Зритель погружается в него, когда начинает смотреть твою картину и либо верит сразу, либо не верит вовсе. Вопрос в том удалось ли тебе создать этот мир, заставить в него поверить.

– Какую роль для вас играет аудитория? Вы ориентируетесь на то, сколько людей увидят вашу ленту или сколько людей ее поймут?

– Все важно в совокупности. В любом случае, режиссер - это такой же певец или актер только он представляет на обозрение не себя самого, а свое видение. Конечно же, хочется быть понятым и показанным на максимальном количестве площадок. Но если выбирать путь исключительно в сторону популярности – это совсем другая история. Мне хочется, конечно, чтобы людям понравилось, что я делаю. Мне хочется, чтобы услышали, что я говорю. Но буду ли я делать что-либо, чтобы собрать максимальное количество «лайков» - большой вопрос. В свое время я принял непростое решение и выбрал то, за что мне не будет стыдно, и что мне действительно интересно.

Сейчас принято считать, что кино живет всего год с момента релиза и после этого оно уходит. Мне кажется, что это не так. Вчера, например, я нашел в интернете первую короткометражку Стивена Спилберга, 1968 года. Это кино старше меня, но оно живо, его смотрят люди и я в том числе. «Рукописи не горят»,- очевидно, что это касается любой запечатленной информации.

Я не знаю, будут ли через тысячу лет смотреть мое кино, но есть высокая доля вероятности, что оно останется. Тем более я снимаю сейчас на такую тонкую тему, которая важна для целого народа. Я думаю, что у моего фильма всегда будет аудитория. Мне кажется, что во всех еврейских семьях наверняка смотрели «Список Шиндлера», «Пианист», «Жизнь прекрасна». Ведь не так много фильмов о Холокосте, около тридцати, из них десять-двенадцать серьезных работ, снятых с большим размахом.

– Расскажите о вашем киноальманахе «Свидетели». На какой стадии вы сейчас находитесь и как вы оцениваете этот проект лично для себя?

– Для меня этот проект во многом психотерапевтический, потому что я по маминой линии не знаю никого из родственников, эта линия полностью потеряна, я таким образом восстанавливаю картину того прошлого, той истории семьи, народа. Рассматривание семейных фотографий, которых нет, рассказ историй, которых нет. Мы знаем, что мои дедушки и бабушки из Белоруссии и Украины, и вот я смотрю и примеряю, представляю, кем они могли быть. Можно догадываться лишь по каким-то обрывкам воспоминаний.

Когда я делал первый фильм «Туфельки», у меня было ощущение, что это не я иду, а Туфельки меня ведут. Я пришел к ним в витрине Освенцима, и что-то произошло в этот момент, нечто необъяснимое. Я находился тогда в кризисе, в душевном смятении, мне не нравилось, что я делаю какие-то сериалы, заказы, реклама, передачи – сплошные «телепомои», детям даже не скажешь толком, что снимаешь. И в один миг все изменилось. В тот момент мне захотелось обнять всю эту гору обуви, прижаться к ней. Черпать вдохновение в концлагере - это звучит очень странно. Но прикоснувшись к энергии этих шести миллионов погибших в таком месте было колоссальное ощущение инициации, включения. Будто тебя взяли за руку и сказали – все, ты на месте. Иди дальше уже с этим. И меня это не покидает до сих пор, я себя чувствую очень защищенным и правым в хорошем смысле. У меня нет никакого страха, я знаю, то, что я делаю – нужно.

Был такой случай – мы снимали в Румынии, на полках в нескольких сценах должны быть книги, как часть декорации. Вдруг я беру одну книгу с этих полок и вижу, что это «История евреев» 1904 года, уникальный экземпляр, которому нет цены. Никому их присутствующих до нее дела не было, она так и валялась в горе остальных книг. Я, конечно, говорю – продайте, на что мне отвечают – да мы дарим тебе, чего уж там. Так и с фильмом. Кто захочет – увидит.

– Ощущаете ли вы влияние своей профессии на вашу повседневную жизнь? Бывают ли моменты, когда вы ловите себя на мысли «вот этот диалог хорошо бы смотрелся на экране»?

– Когда ты выбрал профессию кинематографиста, ты снимаешь раз в год в течение месяца. Все остальное время ты находишься в мыслительном процессе. Ты постоянно живешь в своей картине, бесконечно ее правишь. Когда я снимал «Туфельки» я год смотрел только вниз, только на обувь, весь мой взгляд был прикован к ногам. К тому, как ноги разговаривают, как люди ставят ноги и так далее. Когда я поставил себе цель рассказать историю через историю туфелек, я начал наблюдать.

– Какие режиссеры на вас повлияли или влияют до сих пор? В чьих фильмах вы черпаете вдохновение?

Константин Фам еврейский фильм интервью – На меня влияют скорее отдельные картины. Когда я был в юном возрасте, были фильмы, которые, так скажем, не оставляли меня в покое. Например «Полет над гнездом кукушки». В частности сцена фильма, где герой Джека Николсона – Мак-Мерфи берет стиральный агрегат, пытается оторвать его от пола, а он весит килограмм двести, и человек его комплекции не может этого сделать, априори, и все спорят о том, можно ли вырваться на свободу, подняв эту бешеную тяжесть и выбив ею стену. Они делают ставки, но мы заведомо знаем, что герой проиграет, потому что это невозможно, но он идет на этот шаг. И в конце, когда у него не получается, все смеются над ним, а он отдает проигранные деньги и говорит – «Я хоть попытался». Это центральное послание, главное высказывание фильма. В итоге в самом финале его ученик, немой вождь-индеец поднимает этот агрегат, выбивает стену и становится свободным. Для меня эта картина номер один. В тот момент я все разбирал душой и сердцем, а не разумом. И для меня это было откровение, и этот фильм, и эта фраза они во мне живут, это как путеводная звезда, как жизненное кредо. Я живу по принципу «я хоть попытался».

– А сейчас вы можете переживать такие эмоции, так реагировать и откликаться? Сохраняется ли юность души?

– Представьте, что наша память – это некий жесткий диск, на котором на самом деле еще очень много места. Если все это видеть как систему папок, то у нас есть заполненные пробелы: любовь, предательство, ненависть – очень сильные пережитые эмоции. Конечно, у меня двадцатилетнего не было такого багажа, как сейчас, восприятие меняется. Да и времени физически смотреть такое количество фильмов, как раньше, просто нет. У меня только за прошлый год было восемьдесят перелетов. Удивиться, конечно, уже сложнее.

Юность души в моем возрасте– это, когда ты сорвался и побежал смотреть закат, а утебя гора посуды, неоплаченные счета, дети, которых ты не забрал из школы. Я осознанно хочу наблюдать закат и осознанно дурачиться и сохранять юность души, но я живу в обязательствах и зачастую не могу себе этого позволить. Запросы мозга и души остаются юношескими, но мы живем в реалиях обязанностей.

– В последней нашумевшей картине Паоло Соррентино «Молодость» дочь главного героя обвинила его в том, что он всю жизнь отдал искусству-музыке, а они с мамой слышали только вечную фразу «тише, я работаю». У вас пятеро детей, как удается совмещать серьёзные творческие процессы и большую семью?

– Я обожаю своих детей и стараюсь все товремя, которое у меня есть проводить с большим вовлечением. У меня потрясающий опыт общения с моей покойной мамой, в котором практически не было закрытых тем, и тайны, если какие-то и были, то только затем, чтобы не сделать больно. Но у нас было принято, что если вопрос был задан, то на него всегда был честный ответ. Я стараюсь быть с детьми максимально честным, и у нас нет секретов, мы говорим обо всем. В отношениях с моей мамой мы к такой форме пришли постепенно, и это была обоюдная работа. В отношениях моих с моими детьми мы сразу выстраиваем такую тактику. Любая семья – это отдельная организация со своими правилами или их отсутствием, но возможность общаться максимально доверительно – это самое ценное, что есть в наших семейных отношениях.

Когда ты изучаешь тему Холокоста, ты думаешь, почему люди позволили это сделать с собой, почему не убежали, почему не дали отпор и масса других вопросов. Одно время у меня к моей покойной бабушке были огромные претензии (она занималась заменой документов, сокрытием еврейства). Была такая обида на нее – как она позволила лишить нас истории? А потом, когда ты начинаешь изучать историю Харькова, города, откуда моя семья, который три раза был в оккупации, что делалось тогда с евреями, когда с первого дня евреев показательно вешали прямо на балконах Сумской (центральная улица), отлавливали и морили угарным газом в газвагенах, сгоняли, как скотину в Дробицкий Яр… Тогда задаешь себе вопрос - как можно было выжить с пятью еврейскими детьми (бабушке удалось сохранить только троих). Мама вспоминала, что бабушка никогда не носила открытых платьев, так как вся грудь была изуродована ожогами и порезами и никогда не гворила откуда эти шрамы. Когда ты молодой человек ты думаешь – бабушка, да ты должна была выйти и сказать, топнуть ногой и так далее. А сейчас когда мне сорок три, я откажусь от чего угодно, буду в коленях ползать, лишь бы моих детей не тронули. В той ситуации можно было только так. Или по-другому, но тогда и нас бы не было.

– Происходили ли в Вашей жизни чудеса?

– Я считаю, все что происходит – это чудо. Мне кажется, что меня Всевышний очень любит, наверное, потому что это взаимно.

Если говорить о конкретном чуде, то со мной произошел такой случай во время моей учебы во ВГИКЕ: я как-то поздно вечером ехал в троллейбусе, сидел на теплом месте в середине. За две остановки до того как мне нужно было выйти на моей остановке, мне вдруг захотелось встать и пойти в конец вагона, хотя холодно было ужасно, а место было комфортное.

Я встаю, иду в конец троллейбуса, на остановке заходит пара и, конечно, идет на «теплые» места, все ведь знают, что они нагретые, возле мотора в середине. Мы едем какое-то время, выезжаем на перекресток и в это место, где я сидел, и где теперь сидят эти парень с девушкой, въезжает автомобиль. Парень головой выбывает троллейбусное стекло, у него буквально разрезается лицо, страшное зрелище. А у меня ни царапины. Мне кажется, это конкретная демонстрация шестого чувства.

Даже если взять самолет – я считаю, что если ты опоздал, значит ты правильно опоздал, это был просто конкретный пример.

Я три раза терял бизнес и каждый раз понимал, что так было правильно. Если бы ты достиг того, к чему шел, то это направление было бы тупиковым. Лучше, когда развилка и надо постоять и подумать. Из обрыва очень тяжело выбираться и становиться обратно на рельсы, а с развилки всегда можно уйти в другую сторону. Мне кажется, что нам каждому приготовлена своя дорога, просто, мы должны очень внимательно слушать.

Я убежден, что у Творца для каждого из нас есть готовый сценарий – мы все родились, и мы все умрем, в нашей жизни присутствует семья, дети, Всевышний, возможность выбора, любовь и предательство, деньги и забвение, и мы можем через весь спектр всех этих ощущений пройти, делая одни или другие выборы. Как с книжной полки ты берешь книгу – приоткрыл и решаешь – твое это или нет.

На самом деле, даже за один день можно испытать весь спектр эмоций, и это может быть самый счастливый день в твоей жизни.

Это не поза, не бравада. Некоторое время назад я пришел к какой-то точке, в которой надо начать торопиться, и подумал – что бы я действительно хотел делать? Что я оставлю? Стремиться как можно больше заработать? – но всех денег не заработаешь. В такой момент ты понимаешь, что должен успеть сделать что-то очень свое, очень личное, то, что не потратится, а останется. Хотя бы чтобы дети смогли сказать – а мой папа сделал это, и им не было за меня стыдно.

Регина Глинщикова



Вконтакте
Facebook

ЦЕНТР ИЗРАИЛЬСКОЙ МЕДИЦИНЫ Гостевой дом
Все
В Петербурге
В мире
10 апреля 2017
07 апреля 2017
06 апреля 2017
24 февраля 2017
23 февраля 2017
15 февраля 2017
25 декабря 2016
21 декабря 2016
16 декабря 2016
04 ноября 2016
27 сентября 2016
23 сентября 2016
18 апреля 2016
10 марта 2016
23 февраля 2016
15 февраля 2016
05 февраля 2016
21 января 2016
11 января 2016
06 января 2016
04 января 2016
23 ноября 2015
18 ноября 2015
31 октября 2015
26 октября 2015
09 сентября 2015
26 августа 2015
24 июля 2015
29 мая 2015
30 апреля 2015
24 апреля 2015
15 апреля 2015
14 апреля 2015
25 марта 2015
24 марта 2015
27 февраля 2015
25 февраля 2015
18 февраля 2015
09 февраля 2015
26 января 2015
20 января 2015
25 декабря 2014
11 декабря 2014
09 декабря 2014
01 декабря 2014
17 ноября 2014
06 ноября 2014
30 октября 2014
15 октября 2014
11 сентября 2014
08 сентября 2014
05 сентября 2014
04 сентября 2014
22 августа 2014
21 августа 2014
13 августа 2014
12 августа 2014
08 августа 2014
12 июня 2014
14 апреля 2014
11 ноября 2011
Архивный поиск